Рубрика: Послушания

О том, чтобы со страхом Божиим,
а не по страсти какой-либо
проходить свои послушания
уставщику, пономарю и попечителю о больных

Братие и Отцы! Как в бытность мою с вами, так и теперь предлагаю вам смиренное мое слово. Итак, послушайте со вниманием. И пусть не покажутся слова наши праздными, но как бы мы говорили в уши слушающих, так чтобы нам видеть успех ваш к лучшему чрез это наставление. Недавно я с вами разлучился, и не знаю, таковы ли вы, какими я вас оставил; ибо знаю, что диавол не спит и не нерадит о погублении душ ваших, но старается, и бодрствует, и «сеет плевелы» в тех, которые спят душевно, как говорит Божественное и священное Евангелие (Мф.13, 25). Итак, будьте же бдительны и внимательны, чада мои, Богозванные1, дабы из вас кому-либо не случилось впасть в сеть диавола. Люблю я слышать о преуспеянии каждого из вас. Меня радуют в одном послушание, в другом смиренномудрие, в ином усердие; а смущения и бесчиния ваши оскорбляют и огорчают. Ненавидит душа моя сына преслушания, отвергает роптателя и гордого; отвращается праздного, потому что он недостоин даже и вкушать (пищу). Клеветника2 и всякого празднослова вовсе не принимает, ленивого отгоняет.

Однако думаю я, сам я не подвержен ли всему этому? Ибо кто я окаянный, каждодневно побеждаемый таковыми (страстями)? Но отвращается их Сам Господь наш и Бог, Который отвращает нас от всякого зла Своими Божественными писаниями, и побуждает нас ко всякой добродетели. Не могу же я иметь покоя и оставаться без попечения о таком великом и сопряженном с опасностями деле окормления душ ваших, потому что я пастырь, хотя и не добрый, но все же я пастырь, и не знаю, как это со мной случилось. А вы овцы мои, которых собрал Бог, благопослушные, повседневно шествующие царским путем, по слову Господню. Итак, паситесь все, чада мои, и ходите по воле Божией; и не отставайте, некоторые из овец, увлекаемые чревобесием, от тех, которые идут добрым путем; но будьте довольны общею пищею; потому что враг душ ваших диавол следит за вами, и за малое количество зеленой травы похищает заблудшую овцу. Послушайте гласа моего, пастыря вашего, и не презирайте слов моих; ибо овца отставшая сбивается с дороги, совершенно заблуждает, и погибает различными образами.

Поймите то, о чем я вам говорю; ибо знаю, что вы благоразумны. Трудное дело спастись. Тесен путь, прискорбен и многотруден, и необходимо трудиться, бодрствовать, поститься, воздерживаться и быть в произвольной нищете, пока не достигнем добродетели, совершаемой беструдно и с покоем3 и поживем с веселием. Видите чада мои, что из прочих братий ваших одни вы пребываете здесь, и все отдают вам похвалу, как живущим в месте Богохранимом, и считают вас восполняющими скудость добродетелей своих; потому справедливость требует, чтобы вы и службы Церковные совершали тщательнее, и соблюдали безмолвие и всякое благочиние.

Смотря по намерению каждого, и награду подаст Господь Бог наш, и на всякий день уготовляются венцы трудящимся. Посему ты, чадо мое уставщик, бодрствуй и наблюдай, как первый в великом деле Божественной службы и псалмопения: будь внимателен и рассмотрителен касательно времени псалмопения; буди певцев, и в точности исполняй положенное, седальны и стихиры, и берегитесь, чтобы не соблазнить кого-либо. Если кто способен петь, пусть поет, а не презирается из зависти; и кто способен читать, назначай его. Нередко бывает, что и не по зависти, а просто от нерадения, лености и нерассмотрительности уставщик нарушает чин, и причиняет иному большой соблазн. Горе ему! О, дабы не случилось этого с тобой, чадо мое, потому что тебе придется дать ответ Богу. Итак, будь внимателен, и наблюдай за отправлениям Богослужения и за днями праздничными и будними, и избирая достойных братий; в этот день вели прочитать одному, а в другой день другому, принимая во внимание хороший голос певца, ясность и скорость выговора чтеца. Также смотри, какие будут посетители; этим и их много воспользуешь.

Вся благообразна и по чину да бывают, дабы, если сподобишься иметь такое устроение, ликовать тебе со святыми и братством на небесах. Смотри, чтобы стихословие псалмов совершалось без замешательства; выбирай, назначай оные и совершай пение их по чину; и пусть поется все по одному напеву, в положенный глас, ни выше, ни ниже надлежащего, но должно держаться средины, потому что так повелевают нам и святые отцы. С усердием занимайся обучением братий стихирам и седальнам, положенным (в уставе), в особенности же кто способен и приходит к тебе со многим смиренномудрием, дабы умножить талант, который дал тебе Бог, и услышать оный благословенный глас: «добре, рабе благий и верный: о мале был еси верен, над многими тя поставлю» (Мф.25, 21).

И ты, пономарь, со страхом и великим прилежанием проходи послушание, которое тебе поручено, потому что оно поручено тебе от Бога, и есть Божественное. Наблюдай за освещением храма, как за двумя твоими очами, ибо это свет, который светится пред Богом. И если тот, кто зажигает свечу пред земным царем, имеет большую заботливость, дабы угодить царю; тем более ты, чадо мое, чтобы тебе угодить Царю всех и Богу, покланяемому и славимому от всей твари. Лампады ты должен возжигать со страхом и усердием: очищай их, оправляй светильни, и давай им умеренный свет. Светильня должна быть среди лампады, чтобы лампада не лопнула. Елей, оставшийся от лампад, употребляй, как должно; если можно, опять зажигай его; если же нет, по крайней мере употребляй на иные чистые потребности. Изо всех лампад особенное внимание обращай на неугасимые, потому что оне служат образом ветхозаветного неугасимого светильника, который был в алтаре, во Святом Святых, и горел непрестанно. Церковь мети всегда дважды в неделю, и наблюдай за церковными иконами, чтобы не пылились. Смотри же, чтобы не повредить тебе отнюдь чего-либо церковного, даже самого малого.

Все братие, будьте внимательны, чтобы даже и праздное слово не выходило из уст ваших. Руки мои те, которые трудятся: трудитесь же руки мои, и не утомляйтеся иметь их простертыми к должному, потому что рука Господня утверждает вас, и с той стороны и с другой; и не противьтесь прочим членам, так как вы исполняете потребности остального тела. Очи мои вы, надзиратели: смотрите же право, предусматривая и предостерегая от грехопадения тех, которые согрешают, и вы будете достойны того, что и на вас призрит Бог. Имею и ноги: ноги мои, стойте по правоте, в заповедях Божиих. Это те, которые мужественно и с радостию «носят тяготы» (Гал. 6, 2) братий; если они пребудут в этом добром устроении, то будут носимы в вечном покое. Этим пустословием моим я не забавлять вас хочу, а подвигнуть нерадивых из вас к тщательности, ленивых к усердию и малодушных к мужеству. Что же нам и малодушествовать? Не отойдем ли мы отсюда в скором времени? Не останется ли от телесного нашего состава, как говорит Василий Великий, только несколько костей? Поэтому радуйтесь, веселитесь и утешайтесь усердием вашим; ни от чего не отвращайтесь, ни от душевных, ни от телесных трудов; потому что и телесное наше, когда бывает по Богу, вменяется в духовное. Вот настало время собирания маслин. Послал Промыслитель плодородие; не будем нерадеть об оном, чтобы не пропало даром; ибо известно, что кто тщателен в телесном, тот тщателен и в духовном. Один другого понуждайте и побуждайте к молитве, послушанию и смирению. Работая же, все равно трудитесь и старайтесь, каждый по силе своей, все вместе собирая масличные ягоды и помогая немощнейшим, чтобы и эти работали охотно и без отягощения. А кто здесь празден и ленив, и отстает от прочих, тот и в духовном бывает холоден и безуспешен. Вы, земледельцы, утешение мое, все вместе однообразно, рассекайте все борозды равно, и не оставляйте цельного места, но пролагай-то их ближе одну к другой, чтобы вошло зерно пшеничное в недро земное, и принесло обильный плод. Друг друга поощряйте, и побуждайте к добру, во всем поступая благопристойно и чинно. Следуйте за передовым землепашцем; опять и этот в свою очередь пусть управляет прочими; и все, следуя один за другим, помогайте друг другу. Таким образом, по Слову Божию, вы будете «чада Христова, и уди отчасти» (1Кор. 12, 27). И я верую, что Христос будет вашею главою. А когда будете иметь главою Христа, кого вам бояться? Или каких благ не получите от него? Небом и землею обладать будете и сделаетесь наследниками всех обетованных благ.

И к тебе, чадо мое, повар, слово мое. Ты ежедневно жжешься от огня, трудишься, раскаливая дрова, варишь пищу, носишь воду, омываешь и очищаешь овощи; лице твое чернеет от дыма, одежды твои мараются, и все тело твое покрывается сажею; ты потеешь и горишь от труда, варя и приготовляя пищу для предложения братиям на трапезе: ты будешь иметь часть со святыми, и упокоишься в недрах Авраамовых; только терпя потерпи, и проводи дни твои в радости; и так будь усерден к своему делу, чтобы и во сне послушание твое не выходило из мыслей. Котлы твои и другие подобные сосуды не должны стоять в сильном жару, имея мало воды: также и таганы не должны стоять на огне без надобности, когда сварится пища. Вымывай посуду твою, чтобы она не проникалась запахом, и чтобы пища для братии не была безвкусною. Явства у тебя должны быть хорошо сварены, а равно и овощи; красный лук разваривай в пище, чтобы он не оставался сырым и не был бесполезен. С самого утра, подобно огню, стремись на свое послушание, и выйдешь победителем, хорошо исполнив свое дело.

Кратко сказать, все добрым вашим течением теките по одному пути и в одном Божественном разуме; и я всегда с вами мысленно, хотя телесно и разлучен с вами на короткое время, ибо того требуют обстоятельства. Господь Бог отца моего, Который изводит и возводит меня на всякий день от рова грехов моих вашими святыми молитвами. Он да покроет вас, да укрепит вас, да облагодатствует вас, да исцелит вас душевно и телесно, и да дарует вам царство небесное о Христе Господе нашем. Ему слава и держава со св. Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

О высокотворном смирении,
чтобы тщательный в делах более и более
просиявал чрез смиренное мудрование

Братия, отцы и чада! Долг, который я вам должен, т. е. напоминания вам всего подобающего, уплачиваю вам и теперь. О если бы это слово было духовно, деятельно и изобильно, а не небрежно и чуждо дел, от чего и пренебрегают мною окаянным и хладнословным; впрочем если благая душа приимет слово, то принесет обильный плод правды. Итак, восприимите, возлюбленные чада, и теперь семя поучения, возрастите, принесите цвет, и будьте для меня нивами, убеленными светом разума Христова, чтобы вы могли сделаться его чистою пшеницею. А как это может быть?

Если, как вы начали, так и окончите, чтобы не только вам не оскудевать в благих делах, но и более возрастать в оных, с усердием подвизаться, обновляться и чистою жизнию востекать на высоту небесную. Таким образом послушный, чтобы более собрать плодов послушания, пусть слушается не только начальников, но и низших, на чтобы ни был позван, только бы не на бесчинное дело. Смиренный пуст более смиряется, так чтобы он повиновался и слушался всякого во смирении сердца, был молчалив и немногоречив, ко всем почтителен, и не думал бы, что он благородного происхождения, или много лет в иночестве, или занимает высшую степень, или более других потрудился, или что он умен и рассудителен, учен и способен на все, или имеет иное какое преимущество, пусть не тщеславится и не гордится, и не домогается с предосудительным словооправданием того или другого, о чем нам даже и помышлять не должно. Тщательный в делах и старательный в послушании, ему порученном, пусть еще более старается, как бы он служил Господу, а не человекам, чтобы показать себя делателем искуснейшим, избирая более трудное, радуясь и трудясь в служении ближнему своему, зная, что великая награда уготовляется для него в царствии небесном. И просто сказать, все вместе, келарь, попечитель о больных, краснописец, возделыватель винограда, садовник, сапожник, повар, эконом, художник, благочинный, будильщик, уставщик, пономарь, хлебник, плотник, столяр, или другой кто-либо, имеющий малое или великое послушание, будем все переносит мужественно, безостановочно стремясь вперед, и пламенно желая вечных благ; будем претерпевать все охотно и исполнять все по Бозе15, пользуя самих себя, и питая такую любовь друг ко другу, чтобы каждый готов был и душу свою положить за брата своего, и духовно и телесно. Если так будете делать, то утешит вас Сын Божий, который ради послушания истощил Себя до беспредельной меры смирения, так что Он, Владыка всего, сделался рабом, и вкусил смерти, смерти же крестной. Радость мне грешному и отчаянному и веселие ненасытное и неизреченное; радость и вам, исполнителям заповедей Господних и веселие бесконечное, не только потому что здесь громко восхваляют вас все люди, которые смотрят на ваши подвиги, борьбу со врагом и противление прилогам и козням его; но потому что и в будущем веке, пред лицем славы Христа Бога, вы будете ликовать, будете причислены к Ангельским ликостояниям и собраниям преподобных, там, где жилище всех веселящихся.

Вот, братия мои честнейшие, наше напоминание, вот смиренное мое поучение, вот труд и подвиг приносимый мною окаянным; вот выражение моих желаний от духовной любви моей к вам, вы же даруйте дорогое для меня ваше спасение. О чада мои возлюбленные, мужи желаний, делатели Господни, поистине очищенные чада, народ Израильский, слуги и служители храма Господня, сыны Каафовы и Мерарины16, носящие честнейшие сосуды истинной скинии. Христос вас да спасет, Христос да сохранит, дабы вы совершили течение и подвиг свой, ибо Ему подобает честь и слава со Отцем и Св. Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Кто желает благоугодить Богу и стать наследником Божиим по вере, чтобы и ему наречься сыном Божиим, рожденным от Духа Святаго, тот прежде всего, взявшись за великодушие и терпение, должен мужественно переносить встречающиеся ему скорби, бедствия и нужды, – будут ли то телесные болезни и страдания, или поношения и обиды от людей, или различные невидимые скорби, какие наводят на душу лукавые духи с намерением привести ее в расслабление, нерадение и нетерпеливость, и тем воспрепятствовать ей войти в жизнь; наводят же по Божию домостроительству, попускающему каждой душе быть искушенной различными скорбями, чтобы явными стали любящие Бога от всей души, если они мужественно переносят все, что наводит лукавый, и не теряют упования на Бога, но всегда, по благодати, с верой и великим терпением ожидают избавления; поэтому такие приходят в состояние, способное выдержать всякое искушение и, таким образом, улучив обетование, делаются достойными Царствия.

Поэтому душа, следуя Слову Господа, должна, по написанному, ежедневно брать на себя крест свой (Мф.10:38), то есть быть готовой потерпеть для Христа всякую скорбь и всякое искушение явное или тайное, и в Господе всегда утверждаться упованием, потому что в Его власти, чтобы душа, по Его попущению, подвергалась скорби, и Им же избавлялась от всякого искушения и скорби. А если душа не мужается и не переносит с твердостью всякое искушение и всякую скорбь, но огорчается, унывает, негодует, тревожится и нерадит о подвиге, или даже отчаивается, как не имеющая уже надежды на избавление (ввергнуть же душу в уныние и нерадение есть ухищрение того же лукавого), то такая душа, не сохранив в себе упования, которое с несомненной верой ожидает милости Божией, конечно, не делается достойной жизни, потому что не последовала всем святым и не ходила по стопам Господним.

Смотри и наблюдай, как издревле отцы, патриархи, пророки, апостолы и мученики, пройдя этот путь скорбей и искушений, смогли угодить этим Богу, мужественно претерпев всякое искушение и всякую скорбь, в затруднительных положениях радовались, уповая на ожидаемое мздовоздаяние, как говорит Писание: «Чадо, аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение; управи сердце твое и потерпи» (Сир.2:1–2). И апостол так же говорит: «Аще же без наказания есте, емуже причастницы Быша вси, убо прелюбодейчищи есте, а не сынове» (Евр.12:8); и еще в другом месте: все, встречающееся с тобой, принимай за благо, зная, что «ничего» не бывает без Бога (Ин.15:5). И Господь говорит: «Блажени есте, егда поносят вам и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех». И еще: «Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царствие Небесное» (Мф.5:10–12). Разумеются же изгнанные или явно от людей, или тайно от лукавых духов, потому что они противоборствуют душе, любящей Бога, ввергают ее в различные скорби, чтобы воспрепятствовать ей «внити в живот» (Мф.18:8). Подвергаемся изгнанию также и для того, чтобы претерпением всякой скорби, сохранением упования до конца и засвидетельствованием, что души чают избавления, искушены мы были, действительно ли любим Бога. Напротив того, душа унывающая, нерадивая и ослабевающая в надежде окажется действительно не любящей Бога. Различные же скорби и искушения показывают, которые души достойны и которые недостойны, которые имеют веру, надежду и терпение и которые не имеют; так что, если души окажутся во всем благоискусными, верными и достойными, претерпевшими до конца и сохранившими упование веры, то, сподобившись избавления по благодати, по всей справедливости сделаются они наследницами Царствия.

Поэтому всякая душа, желающая благоугодить Богу, прежде всего да сохраняет мужественное терпение и упование; в этом случае сможет она противостоять всякому восстанию лукавого и скорби. Ибо Бог не попускает душе, уповающей на Него и терпеливой, быть искушаемой в такой мере, чтобы дойти ей до отчаяния и впасть в такие искушения и скорби, которые не может она перенести, как говорит апостол: «верен же Бог, Иже не оставит вас искуситися паче… но сотворит со искушением и избытие, яко возмощи вам понести» (1Кор.10:13), потому что лукавый не в такой мере искушает душу и подавляет скорбью, в какой хочет, но в какой попущено ему Богом. Только душа, все перенося мужественно, да держится упования по вере, ожидая от Бога помощи и заступления; и невозможно, чтобы она была оставлена. Напротив того, чем более подвизается душа, прибегая к Богу с верой и надеждой и несомненно ожидая от Него помощи и избавления, тем скорее избавляет ее Господь от всякой одержащей (владеющей) ею скорби. Ибо Он знает, насколько душа должна подвергаться испытанию и искушению, – настолько и попускает, только бы она пребывала терпеливой до конца и не постыдилась, как сказано: «скорбь терпение соделовает, терпение же искусство, искусство же упование, упование же не посрамит» (Рим.5:3–5). И еще: «якоже Божия слуги, в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах..». (2Кор.6:4). И Господь говорит: «претерпевый же до конца, той спасен будет» (Мф.10:22); и еще: «в терпении вашем стяжите душы вашя» (Лк.21:19). И в другом месте говорит: «кто верова Господеви и постыдеся? Или кто пребысть в страсе Его и оставися? Или кто призва Его, и презре и» (Сир.2:10)?

Люди, не имеющие много смысла и ума, умеют испытать и различить, какую тяжесть и поклажу может нести каждое животное, например, лошак или верблюд, и кладут бремя по силам животного. Если горшечник, сделав сосуды, не положит их в печь, чтобы обжечь для твердости, то не бывают они годными к употреблению людьми, но знает он, сколько времени надобно держать их в огне, пока не сделаются годными, и не оставляет их в печи сверх надлежащего времени, чтобы не стали недоделанными и негодными к употреблению. Итак, если люди в рассуждении тленного и видимого имеют столько разборчивости и знания, то кольми паче Бог, непостижимый в ведении и разумении и совершенная Премудрость, знает, сколько имеют нужды в испытаниях и искушениях души, желающие благоугодить Ему и вожделевающие улучить вечную жизнь, чтобы, таким образом, мужественно, с готовностью и упованием, претерпев всякую скорбь до конца, потом уже сделаться благоискусными и способными к получению Небесного Царства?

Как пенька не бывает годной для пряжи из нее самых тонких ниток, если не треплют ее много раз, и чем больше колотят ее, тем она делается чище и удобнее для пряжи, так и боголюбивая душа, подвергаясь многим испытаниям и искушениям и мужественно претерпевая скорби, делается чище и пригоднее к духовному деланию истончания, и, наконец, удостаивается наследовать Небесную область Царствия. Как сделанный вновь сосуд, только что брошенный в огонь, негоден еще для употребления людьми, или как младенец не способен к делам мирским, потому что не строит городов, не может ни сажать, ни сеять, ни делать другого какого-либо мирского дела, ибо он еще младенец, – так и души, соделавшиеся причастными Божией благодати, по причине младенчества их, благодатью Господней оставляются в услаждении и покое духа, так как еще не испытали от лукавых духов различные искушения и скорби, в которых обнаруживается терпение, но пребывают пока младенчествующими и, скажу так, непригодными для Царствия, как сказано: «Аще же без наказания есте, емуже причастницы Быша вси, убо прелюбодейчиши есте, а не сынове» (Евр.8:12). Таким образом, скорби и искушения полезны человеку, делают душу благоискусной и твердой, если она мужественно, охотно, с доверенностью к Богу и с упованием переносит все случающееся, с несомненной верой ожидая избавления от Господа и милости Его. И ей невозможно не получить обетования Духа и избавления от порочных страстей, но сподобится она этого как благоискусная и верная в терпении, до конца сохранившая упование на Господа.

Святые мученики, как видим, терпели многие мучения и, приблизившись к смерти, с упованием на Господа устояли в добром исповедании, и, таким образом, оказавшись благоискусными, сподобились получить венцы правды. И те, которые перенесли больше мук, и притом тягостнейших, те приобрели большую славу и дерзновение перед Богом; а те, которые, убоявшись скорбей и бичеваний, отступили от веры, не устояв до конца в добром исповедании, те оказываются робкими и смущенными и здесь, и в день Суда. Таким же образом и души, преданные скорбям для испытания, невидимо и различно мучимые лукавыми духами, как тайно, внутренней тяготой скорбей, или лукавыми помыслами, так и явно, телесными страданиями, – если будут мужественно терпеть, сохранять упование и ждать мздовоздаяния от Господа, то сподобятся венцов правды, имея внутри себя то же избавление, и в день Суда приобретут одинаковое с мучениками дерзновение перед Богом. Ибо одинаково мучение в скорбях, одними претерпеваемое на кресте, другими от лукавых духов, на них действующих. И чем большие терпят скорби и нападения от лукавого, до конца сохраняя упование, тем большую приобретают себе славу у Бога. И здесь еще, по упованию своего чаяния, будут они избавлены и сподобятся утешений Духа, и там соделаются наследниками вечных благ и Царства. А те души, которые поддаются робости и страху, не вытерпев скорбей, и даже доходят до нерадения, нетерпеливости и отчаяния, – совращаются с праведного пути и не ожидают до конца Господней милости, те, как оказавшиеся неправедными, как возмогут улучить вечную жизнь? Ибо всякая душа, ради Господа, за нас умершего, до самой смерти бывает обязана великодушествовать, терпеть до конца и сохранять упование на Него, чтобы таким образом сподобиться вечного спасения. Ибо все, желающие совершенно избавиться от вечной геенны, в которой мучаются грешники, и улучить вечное Царство, здесь постоянно терпят геенские скорби, по причине искушений, наводимых лукавым. И если до конца терпят, с верой ожидая Господней милости, то, по благодати, избавляются от искушений и скорбей, удостаиваются внутреннего общения со Святым Духом, а там избавятся от вечной геенны и наследуют вечное Царство Господне. Сам Господь определил, чтобы таков «был путь вводяй в живот», по написанному: «узкая врата и тесный путь», – поэтому «мало» идущих по оному (Мф.7:14).

Итак, поскольку такая предлежит нам надежда и такие даны обетования нелживым Богом, то мужественно будем переносить всякое восстание лукавого и всякую скорбь, в уповании на уготованное нам на небесах. Ибо какие бы скорби ни терпели вы ради Господа, имеют ли они какое-нибудь сравнение с будущей, обетованной нам, вечной жизнью или с утешением Святаго Духа, свыше подаваемого душам, пребывающим в терпении, или с избавлением от греховной тьмы и с теми долгами, какие лежат на нас от множества грехов наших, как сказано: «Судимы же, от Господа наказуемся, да не с миром осудимся» (1Кор.11:32); и еще: «недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас» (Рим.8:18). Как мужественные воины, будем готовы умереть за Царя своего. Когда были мы в миру, когда занимались делами житейскими, тогда не терпели столько, не подвергались таким скорбям, а теперь, поскольку решились мы благоугождать Господу, воздвигает на нас лукавый такие восстания, и искушения, и скорби. Видишь, что терпим мы ради Господа, потому что лукавый завидует нам, покушается совратить с пути жизни, привести в расслабление и нерадение, чтобы, благоугодив Богу, не спаслись мы. Итак, сколько бы ни восставал на нас лукавый, в терпении можем обрести мужество. Если будем тверды, ревностны, готовы, дав обет, терпеть даже до смерти, по упованию на Христа, то все козни врагов разрушатся, потому что наш защитник и заступник – Христос, Который и нам, скорбящим и уповающим на Него, дает терпение, а их посрамляет, между тем как от Господа приемлем мы за труды награду, то есть Царствие. Будем подобны наковальням; если и бьют нас, то не покажем на себе от бичей и искушений даже следов расслабления, нерадения и уныния. Принимая на себя удары, подвергаясь гонению, будем побеждать противника терпением. Ибо так и Господь наш совершил подвиг: бичуемый, поносимый, изгоняемый, осмеянный, заплеванный, наконец, предан Он беззаконными бесчестной смерти на Кресте; и все это претерпел ради нашего спасения, оставив нам образец жизни, чтобы каким путем скорби, искушения и смерти шел Он, таким же путем шли истинно верующие в Него и желающие быть сонаследниками Ему. Чтобы как Он, после многих страданий умерший потом на Кресте, распятый, – победил, и умерщвленный – умертвил и осудил грех, плотью низложив сопротивные силы, как сказано: «совлек начала и власти, изведе в позор дерзновением, изобличив их в Себе» (Кол.2:15), так и мы мужественно и охотно, даже до смерти претерпим всякое восстание лукавого и всякую скорбь. Если противостанем противнику верой, терпением и упованием на Господа, то, соделавшись через это благоискусными, и здесь сподобимся Его избавления и исполнимся святыни Духа, и там соделаемся наследниками вечной жизни, потому что в духовной борьбе победа над сопротивником приобретается страданиями и смертью. С готовностью страждущие и умерщвляющие себя ради Господа, – победим мы сопротивника.

Поэтому всякую скорбь и всякие искушения почитайте не трудными и жестокими, но легкими. Воспротивимся всякому восстанию врага, с вожделением имея всегда перед очами смерть для Господа; и как сказал Господь, ежедневно подъемля на себя крест, то есть смерть, будем следовать за Ним, и с легкостью переносить всякую скорбь, как тайную, так и явную. Ибо если ожидаем претерпеть смерть за Господа и с желанием имеем ее всегда перед очами, то кольми паче с легкостью, охотой и радостью претерпим скорби, сколь бы тяжки они ни были. Ибо, если с нетерпеливостью почитаем скорби тяжкими и обременительными, то это потому, что не имеем перед очами смерти для Господа, и мысль не всегда устремлена к Нему с любовью. Кто вожделевает быть наследником Христовым, тот в сообразность с этим да вожделевает и пострадать, как пострадал Христос. В том и познаются любящие Христа, что всякую скорбь, их постигающую, переносят мужественно и с готовностью, по упованию на Христа. Итак, будем молить Господа, чтобы Он дал нам разумение к познанию воли Его и к ревностному исполнению ее со всяким терпением и великодушием, в радости, каковую Сам Он дарует нам, укрепив нас на всякое благоугодное дело, чтобы, оказавшись благоискусными и достойными Его, улучили мы вечное спасение о Христе Иисусе, Господе нашем. Ему слава, держава и сила во веки веков! Аминь.

Чем будут хвалиться люди нерадивые, ленивые и равнодушные? Ужели своей изнеженностью, беспечностью и погибелью? Горе им, что вознерадели.

Приидите, друзья мои, приложим старание; приидите, припадем к Богу, будем неотступно плакать и проливать перед Ним слезы, чтобы даровал нам душевное просвещение. Уразумейте козни врага и сопротивника нашего, этого ненавистника добра, который устраивает нам на пути поползновения и соблазны, вред любостяжательности, превозношение века сего, плотское удовольствие, а также чаяние долговременного продолжения настоящей жизни, боязнь подвигов, леность к молитве, сон во время псалмопения и плотский покой. Сколь он старателен, столь мы нерадивы и беспечны; сколь он коварен, столь мы небрежны, – хотя знаем, что дни наши сокращены, настало время, Господь славы грядет в благолепии красоты Своей, со страшными Силами Царства Своего, чтобы воздать каждому по делам его. Боюсь, братия мои, чтобы на нас не исполнилось слово Господне: «от восток и запад приидут и возлягут со Авраамом и Исааком и Иаковом во Царствии Небеснем». Вы же «изгнани» будете вон (Мф.8:11–12).

Умоляю Тебя, Христе, Свет истины, рождение Благословенного Отца, образ и сияние ипостаси Его, сидящий одесную величествия Его, непостижимый Сын, неисследный (непостижимый) Христос, недоведомый Бог, хвала и радость любящих Тебя, жизнь моя, Христе, спаси меня, грешного, во Царствии Твоем и не воздай мне по делам моим, но спаси меня по благодати Твоей и ущедри меня по благоутробию Твоему. Ибо Ты благословен и препрославлен во веки веков! Аминь.

Вместо всякой надписи ставлю над письмом моим изображение святого Креста. Крест – это приличнейшая надпись над словом крестным, произносимым для проходящего путь крестный. И так внимайте тем словам, которые извлекаются верою Вашей из окаянного сердца моего, погруженного в молитву и слышащего дивные глаголы, произносимые благодатию в тайне душевной клети. Глаголы эти питают меня, питают и тех, которые ради спасения души своей захотят не презреть грешных и убогих слов моих.

Георгий Алексеевич, Затворник Задонский, в продолжении двух лет был обеспокоиваем помыслами о выходе из Задонской обители. Ему представлялось, что место это не довольно уединенно, что в другом его будут менее беспокоить посетители: однажды, как он развлекался этими мыслями, сказывают ему, что некоторый странник желает его видеть, ибо имеет нечто сказать ему от Серафима Саровскаго. Затворник приглашает странника, который вошедши к нему, говорит: «Отец Серафим велел тебе сказать, что стыдно тебе, Затворнику, дозволять бесовским помыслам такое долгое время беспокоить тебя. Никуда не переходи, Богу угодно, чтобы ты жил здесь». Сказав эти слова, странник поклонился и удалился.

Изумлен был Затворник этим обличением его тайных помыслов, и когда опомнился, послал келейника своего, чтобы воротить странника. Келейник напрасно искал в монастыре и за монастырем обличителя – он скрылся. Кто он был? Не будем об этом любопытствовать много, но заметим из этого события нужное нам, именно, что постоянное стужение помысла не есть еще признак его правильности. Ах! Где то желанное спокойствие, к которому влечется наше сердце, которого оно не может не жаждать и не искать? Оно сокровенно в кресте Христовом. Напрасно будете его искать в чем другом. Диавол, смотрящий на лице души человеческой и ловящий ее в погибель, видит стремление, стремление естественное нашего сердца к нерушимому покою, и по поводу этого стремления дает совет: «перейти с Места твоего жительства в другое, там найдешь желанное спокойствие». Таков его совет, под личиною котораго скрыт другой: «сниди со креста» (Мф. 27:40, Мк. 15:30).

Святые Отцы повелевают выдерживать брани, не оставляя места, в особенности если в нем нет явных поводов ко греху. Монах, оставляющий по причине душевной брани место своего жительства, никогда не возможет стяжать духовных Плодов. Стойкость – одно из первых достоинств воинства и земного и духовного. Опытные в битвах ратники почитают признаком храбрости отважное нападение на строй неприятельский, но несравненно большим – безмолвное стояние с угрюмою твердостью под ядрами и картечью неприятельских батарей, когда этого требует общий план военачальника.

На таковых-то воинов наиболее он может и положиться, на таковых воинов наиболее полагается наш подвигоположник Иисус Христос и венчает их душевными венцами. Делание это заповедает нам Дух Святый: «Аще взыдет на тя дух сильного, то места своего не оставь» (Еккл 10:4). Напротив того, Он укоряет воинов нестойких, и объявляет им лишение духовных дарований: «Сынове Ефремли наляцающе и стреляюще луки, возвратишася в день брани… И отрину Господь селение Иосифово, и колено Ефремово не избра». (Пс. 77, 9, 67). Этого и Вы устрашитесь; постарайтесь принести плод, по слову Господню: «в терпении». Что Вы заметили в себе некоторые недостатки, о которых прежде думали легче, с извинением и оправданием их – этому не удивляйтесь. Мы к тому стремимся, чтобы узреть наши грехи, и омыть слезами покаяния прежде того времени, времени страшного, когда покаяние будет только мучить, а не исцелять. – Если о. Пафнутий усердствует ссудить Вас книгами своими, то советую Вам сперва прочитать книгу Великого Варсонофия и, если заблагоразсудите, – списать ее. По Вашему состоянию книга эта будет полезнее, нежели Исаака Сирина, которою, Бог даст, займетесь в свое время… Мир Вам!

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Притча «Буду терпеть»

Жил некогда в одном монастыре инок. Пятеро монахов были с ним дружны, а один его недолюбливал. И тогда решил он пойти в другой монастырь, чтобы жить со всеми в мире. Но в другом монастыре уже двое его невзлюбили, а восемь стали ему товарищами. Тогда пошел он в третий монастырь, однако там уже пятеро были к нему не расположены. И там он не остался.

Подходя к четвертому монастырю, он стал размышлять. Он понял, что если так и будет искать место, где ему будет хорошо, он обойдет всю землю, но скорее всего, так это место и не найдет. Тогда инок решил, что надо просто перетерпеть все несправедливости со стороны окружающих.

И, чтобы не отступиться от этого решения, он написал себе записку: «Ты вышел из нескольких монастырей, не терпя плохого отношения. Здесь будет тяжелее, чем в тех монастырях. Вспомни все, что побудило тебя уходить, все это ты найдешь и здесь. Будешь ли терпеть?» И далее ответ: «Во имя Иисуса Христа, Сына Божия, буду терпеть».

Затем он сложил записку и спрятал ее у себя в поясе, после чего, помолившись, вошел в монастырь.

Через некоторое время он почувствовал неприязнь со стороны окружающих и очень расстроился. Но, прочитав записку: «Во имя Иисуса Христа, Сына Божия, буду терпеть», – сразу утешился.

Но невидимый враг был возмущен таким смирением и терпением и стал нашептывать монахам, чтобы они узнали, что же он такое читает, что его утешает. И монахи начали говорить друг другу: «Пришелец – волшебник, он читает заклятье». Тогда они пошли к игумену и сказали:

– Мы не можем жить бок о бок с колдуном. У него в поясе зашито заклятье. Если ты оставишь его в монастыре, то мы уйдем.

Игумен же был мудрым и благочестивым. Он видел смирение и кротость пришедшего в монастырь инока и понял, что монахи выступают против него из зависти, внушенной диаволом. В ответ он сказал:

– Пойдите, помолитесь, и я тоже помолюсь, а по прошествии трех дней я дам вам ответ.

Сам же, когда инок спал, подошел к нему, вынул из пояса записку и прочитал, после чего вернул ее на свое место.

Когда прошло три дня, пришли к игумену монахи и спросили:

– Как ты собираешься поступить с этим колдуном?

В ответ он сказал:

– Приведите его.

Когда инок пришел, игумен сказал ему:

– Зачем ты соблазняешь окружающих?

Инок отвечал:

– Согрешил, простите и помолитесь за меня.

Игумен, обратясь к монахам, спросил:

–В чем вы жаловались на него? Что он сделал?

Монахи отвечали:

– Он волшебник, у него в поясе колдовство.

Игумен сказал иноку:

– Покажи твое колдовство.

Он же отвечал:

–Я согрешил, прости меня.

Игумен сказал на это:

– Возьмите у него его колдовство

Инок не давал расстегнуть свой пояс, но это сделали силой и вынули записку. Игумен отдал ее диакону и велел прочитать вслух всем, говоря:

– Да постыдится диавол, учащий людей колдовству.

Когда же прочитали: «Во имя Иисуса Христа, Сына Божия, буду терпеть», – то монахам стало стыдно. Они поклонились игумену до земли, говоря:

– Мы согрешили, прости нас.

Он в ответ сказал им:

– Что извиняетесь передо мной? Поклонитесь Богу и в ноги этому иноку.

А иноку сказал:

– Помолись за них, чтоб им прощен был грех.

Мысли на каждый день года

Неделя святых жен мироносиц

Неутомимые жены! Сна не давали очам и веждам дремания, пока не обрели Возлюбленного! А мужи будто упираются ногами: идут на гроб, видят его пустым, и остаются в недоумении, что бы это значило, потому что Самого не видали. Но значит ли это, что у них меньше было любви, чем у жен? Нет, тут была любовь рассуждающая, боящаяся ошибки по причине высокой цены любви и предмета ее. Когда и они увидали и осязали, тогда каждый из них не языком, подобно Фоме, а сердцем исповедал: «Господь мой и Бог мой» (Ин.20:28), и уже ничто не могло разлучить их с Господом.

Мироносицы и апостолы – образ двух сторон нашей жизни: чувства и рассуждения. Без чувства – жизнь не жизнь; без рассуждения – жизнь слепа, много истрачивается, а мало плода здравого дает. Надо сочетать то и другое. Чувство пусть идет вперед и возбуждает; рассуждение же пусть определяет время, место, способ, вообще бытовой строй того, что делать намекает сердце. Внутри сердце идет вперед, а на практике – рассуждение. Когда же чувства станут обученными в рассуждении добра и зла, тогда, может быть, можно будет положиться и на одно сердце; как из живого дерева сами собою идут отростки, цветы и плоды, так и из сердца начинает тогда возникать только добро, разумно влагающееся в течение жизни нашей.

Слово огласительное к монахине на день, в который она облеклась в ангельский образ

«Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть»
(Мф. 11, 30)

Всевышний Творче! Поистине сладчайшие меда суть все Божественные словеса Твои: «Словеса твоя паче меда устом моим» (Пс. 118, 103). Святые заповеди Твои (Сам Ты нам сие изрек) суть все небесны и духовны, все имеют силу Живота Вечного. «Глаголы, яже Аз глаголах вам, дух суть и живот суть» (Ин. 6, 63). Так почто ж называешь их игом? Почто называешь их бременем? «Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть». Сия честная дева уразумела, яко Петр, что Ты имеешь глаголы жизни бесконечной. Посему презрела весь мир, да последует Тебе; облеклась в ангельский образ, да всю себя посвятит в возлюбленные селения Твои. Однако ее устрашает имя ига, в ужас приводит ее название бремени. Пусть иго есть благое и труд сносный7 , но при всем том всякий с прискорбием преклоняет выю свою под иго. Пусть невелика тяжесть, но поскольку она есть бремя, то каждый отягощается носить ее. О честная душа! Не должно смущать тебя имя ига и бремени. Сие есть некоторое подобие и образ, посредством которого Бог хотел показать нам совершенство христианского подвижника. Когда земледелец впряжет вола в ярмо – конечно, он уже покорил хотение его: вол уже не имеет воли своей, все движения его в повиновении у земледельца. Когда человек восхочет взять на рамена свои бремя – конечно, он отдает волю свою, покоряет волю свою под тяжесть бремени. Когда же Иисус Христос называет иго и бремя, то хочет чрез сие научить нас совершенному послушанию, послушанию, которое надобно иметь последователям Его. Сия добродетель пресладостна и легка тому, кто ее стяжал. Послушание есть добродетель, без коей монашествующему невозможно ходить путем добродетели и совершенства. Я теперь излагаю, что есть инок и каково житие его; далее покажу, что послушливый инок есть инок совершенный.

Два состояния получило человеческое естество: состояние невинности в Раю до преступления и состояние греховное по соделании преступления, усилившееся наипаче здесь, в мире. Когда человек был в Раю, тогда естество его было, как земля, которая ежедневно взращивала многоразличные цветы добродетели. Как скоро человек изгнан был из Рая, то по собственной вине его разрушилось его произволение, переменилась мысль его – терние и волчцы греховные взращивает ежечасно его природа. Прежде воля человеческая склонялась вся к добру. Посему то, что тогда человек совершал с великой легкостью, ныне совершает с великим трудом. Надобно теперь человеку много принуждать себя, дабы он мог стяжать малую добродетель, а в то время без всякого принуждения всякою добродетелью он украшался.

Учитель монашествующего жития Иоанн, списавший лествицу добродетелей, видя, что жизнь монашествующих есть образ добродетельного общества и обещание, которое дает инок, есть обещание жить богоугодно и свято, и зная, что тот, кто хочет исполнять добродетель, имеет препятствием свое естество, определил, что монах не что иное есть, как беспрерывное и непрестанное понуждение природы. Инок есть понуждение естества всегдашнее. Разумно и премудро сие определение и столь истинно, что, мне кажется, Дух Святой внушил его Иоанну. Наша природа требует пищи, а инок – поста. Здесь потребно понуждение природы. Природа наша требует сна и покоя, а инок должен бодрствовать и себя изнурять трудами. Понуждение здесь потребно, да отсечет плотские желания. Всякую минуту человеческая природа склоняет к беспорядочным пожеланиям, а инок должен иметь себя чистым от всякого греха. Требуется беспрестанное понуждение здесь, дабы истребить злую похоть плоти и насадить в нашем естестве волю Божию. Инок есть понуждение естества всегдашнее.

Но кто есть мужественный подвижник, который бы стоял всегда вооружен на порабощение естества своего и умервщление похоти своей? Самолюбие наше побеждает благую волю, и сладость страстей пленяет душу нашу. Чтобы сделать должное понуждение себе самим, надобно, дабы были мы премудры и весьма рассудительны, от страстей неискушаемы и во всякой добродетели совершенны.

Всегда несовершен пребывает тот, кто думает, что он сам достаточно способен для руководствования самого себя. Сегодня предваряет ум его стремление страстей и с нуждою побеждает их, а завтра страсти предускоряют ум его и порабощают его своей власти. Сегодня он умеренно понуждает естество свое и пребывает в добродетели, завтра понуждает его чрезмерность и превосходит пределы добродетелей, между тем как добродетель в чрезмерность не простирается, но в умеренности заключается. Итак, потребен другой руководитель, а не мы сами. Мы не должны никогда вручать самим себе таковое начальство; другому руководителю надобно нам посвятить волю свою и ему повиноваться, а не себе самим. Ибо он, поскольку никогда не увлекается сладостию страстей наших и поскольку не чувствует самолюбия, которое обладает нашей душой, имеет спокойный ум в рассуждении нас, понуждает нас ежедневно, со вниманием и весьма умеренно, и так ведет нас путем спасения.

Ясно всякий видит, что послушание есть то, что направляет нас на путь совершенства. Дикое дерево, которое в лесах произрастает, где никто не возделывает его, где никто не окапывает его, никогда не приносит вкусных плодов или же совершенно остается бесплодным. Плоды его нехороши вкусом, видом неприятны, никакой сладости не имеют. Инок, который находится в пагубном непослушании, никогда не имеет учения, лишен всякого руководства духовного; оттого иногда творит добродетель, иногда же пребывает без исправлений8 ее. Добродетели его суть нетверды, несовершенны, не имеют Божией благодати. Возделанное дерево, которое пребывает в садах, и которое земледелец поливает, и о коем весьма печется, воздает всегда плоды, чей цвет прекрасен и вкус преизящный и здоровый. Душу иночествующего, находящегося в послушании, увещание настоятеля всякий день поощряет, сердце иночествующего словом настоятеля всякий час возбуждается от сна – оттого и плодоприносит он совершенные благодатные добродетели.

Я рассуждаю о жизни монашествующих и о жизни двух наших прародителей и вижу в сих двух обществах превеликое сходство. Бог сотворил двух человеков и оставил их в Раю, да провождают жизнь бесстрастную и безгрешную. Когда Бог сошел на землю, Он уставил монашеское житие, да живут паки человеки и здесь, на земле, жизнию, подобною той, которою жили прародители в Раю. Монастырь есть рай, а потому он есть место молитвы, и славословия, и другого благоугодного исправления. Сущие во Христе братие суть Ангелы, ибо приемлют жизнь, подобную ангельской, а настоятель монастыря занимает место Бога. Следовательно, послушание, которое оказывают иночествующие своему настоятелю, относится к Богу: «слушаяй вас, Мене слушает; и отметаяйся вас, Мене отметается» (Лк. 10, 16). Доколе Адам был бесстрастен и совершен, дотоле имел повиновение к Богу; доколе Адам жил жизнью святой и безгрешной, дотоле послушлив был Божию повелению. Подобно и монах, доколе имеет добродетель послушания, имеет и совершенство; доколе покоряется начальнику, дотоле живет жизнью весьма богоугодной и святой. Когда Адам игзнан был из Рая? Когда потерял благодать Божию? Когда сделался грешником? Когда снисшел в сию страстную и грешную жизнь? Тогда, как только преслушал Божие повеление. Сие прилично сказать и о монашествующем. Как только убегнет он от послушания, тотчас бежит от него благодать Божия. Как скоро отступит от повиновения, сразу сделается уже несовершеннее новоначального. Как скоро сделается непокорливым, тогда же отдаляется от цели иноческого совершенства.

И для того Феодор Студит, Ефрем и Исаак Сирские, Макарий Египетский и Иоанн Лествичник – все согласно нам сказуют, что толикое имели послушание древние иноки к настоятелям своим, что многократно имели нужду выйти из монастырских стен, но не выходили без позволения старца своего; жаждали, но не смели утолить жажду свою чашею воды, если прежде не даст им благословения наставник их. Многократно желали говорить какое-либо слово духовное и нужное, но не дерзали, если не получали прежде на то позволения от своего настоятеля. Посему видим в историях первенствующих монахов, которые собраны в «Лавсаике»9 , что древние монахи оказывали такую покорность к настоятелю, какую имели к словесам самого Евангелия. Толикое почтение имели к начальнику, что, когда предстояли пред ним, думали, будто видят Иисуса Христа. И сим послушанием достигли толикого совершенства, что соделались как одушевленные образы всякой добродетели, сосуды многоценные святыни, Миром исполненные. Иные стяжали благодать прозорливости, другие имели силу чудотворения, все по смерти благоухали воньми духовными и небесными.

Начало, вождь и первый учитель сего чудного общества есть Господь наш Иисус Христос, Единородный Сын Божий, с небес сшедый человеческого ради спасения. Он деятельным досточудным примером положил основание небесного жития монашеского. Он первый деятельный законоположник: в вертепе пустынном восхотел родиться, да покажет, что первое начало добродетельного расположения есть бегство от мира и совершенное отчуждение от суеты, которая прельщает человеков; он на горе уединенно молится, дабы показать, что тишина возводит ум на небо, что безмолвные места необходимы для молитвы. Когда восхотел поститься сорок дней и ночей, тогда удалился от градов, вселился в пустыню и сим ясно показал, что пустыня есть источник воздержания, делателище добродетелей. Проходил подлинно Богочеловек города и веси, дабы распространить свет богопознания и истребить тьму нечестия, но при всем том имел общие вещи купно с двенадцатью апостолами Своими и проводил жизнь, яко был в какой-либо обители. И так как Иисус Христос есть начало, вождь, основание первообразное и первый наставник жизни монашествующих, то долг наш прилежно размышлять о целой жизни Его и узнавать жизни Его конец. Иоанн, наперсник и возлюбленный ученик, в Откровении видел книгу, которую никто не мог прочесть: «никтоже можаше ни на небеси, ни на земли, ниже под землею, разгнути книгу, ниже зрети ю» (Откр. 5, 3).

Книга сия10 являла воплощение Единородного Сына Божия, которое ни человеки, ни демоны, ни Ангелы не могли понять. В начале таинственной сей книги, объявляет нам царствующий пророк11 , была писана добродетель послушания. «В главизне книжне писано есть о мне: еже сотворити волю Твою, Боже мой, восхотех» (Пс. 39, 8–9). Иисус Христос, яко Бог, был премудрый и пресовершенный, не имел нужды в учении, не требовал руководства. И чему могли учить Его люди, к какой добродетели понуждать? Он наставляет людей в добродетели, Он просвещает ум наш в совершении добрых дел. Но при всем том жил в послушании у Иосифа и Матери Своей: «и бе повинуяся има» (Лк. 2, 51). Оказывал покорность приказанию Иосифову, делал послушание воле Матери Своей. «И бе повинуяся има.» То, что говорил Иосиф, исполнял Иисус; то, что приказывала Матерь, Сын делал тотчас. «И бе повинуяся има.»

Это великий пример монашествующим, дабы не отговаривались, что не имеют совершенной покорности оттого, что не находят совершенного настоятеля. Рассудите, иноки, о совершенстве Иисуса Христа и о совершенстве Иосифа и Матери Его и найдите толикое различие, коликое находится между Богом и человеком. И при всем том Богочеловек Иисус «бе повинуяся има». Сей великий пример для пустынножителей, да научатся, что повиновение помогает им достигать в меру добродетели, которая доходит до совершенства.

Иисус Христос имел свободную и самовластную волю Человечества Своего, но добровольно и охотно всю ее покорил воле Божества. Видел весь мир совершенство послушания Его, когда приближалось время, в которое Он имел вкусить страдания и испить горькую чашу смерти Своей. Все страдания Его пред очами Его представлялись. Видел заушения и поругания, оплевания и биения, хулы и бичевания. Зрел терновый венец и раны всего тела Своего, крест, гвоздие, желчь и оцет. Страх охватывал Его, истекала кровь, но строго держался послушания; послушание никогда не оскудевало в Его сердце. Однако «не яко Аз хощу, – говорил Богу и Отцу Своему, – но якоже Ты». (Мф. 26, 39) – «Пусть Я боюсь, яко Человек, пусть подвиг обдержит Мя, пусть течет сия кровь, но со всем тем да не будет воля Моя, но Твоя должна быть воля:» «обаче не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22, 42). Сие есть превосходное послушание, сие послушание совершенное. Был послушлив Богу и Отцу Своему даже до смерти:«послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2, 8). Итак, послушанием Он начал жизнь свою. «И бе повинуяся има.» И в послушании окончил предел жизни Своей. «Послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя.» Как же можно постнику жить в монашеском обществе без добродетели послушания? Иисус Христос, Который узаконоположил жизнь иноческую, жил с послушанием и ради послушания умер. Подобает и иночествующему жить с послушанием, подобает и жизнь свою окончить под послушанием. Послушание есть первая степень и основание во всех делах черноризца. Послушание есть свет, который путеводствует к добродетелям; послушание есть весна, пускающая ростки добрых дел; послушание есть солнце, освещающее красоту добродетелей. Без солнца все темно и невидимо, без послушания все добродетели суть несовершенны и нетверды.

Честная дева! Ты взяла благое иго и бремя легкое возложила на рамена свои. Послушание есть все твое обещание. Оно показывает, что ты хочешь подражать Жениху твоему, Христу, и первому Учителю, и Учредителю жизни, которую ты вознамерилась проходить. Он, возводя тебя на высокие вершины совершенства, украсит святыми нравами. Запечатлей в сердце твоем послушание, яко некую драгоценность. Посему легок и сладостен тебе будет путь добродетели. Послушание превознесло Жениха твоего, как удостоверяет нас небошественный апостол: «темже и Бог Его превознесе» (Флп. 2, 9). Послушание вознесет и тебя в бессмертную славу Божию и в прерадостнейшее блаженство. Аминь.

* * *

7Здесь – переносимый.
8Исправление, здесь – делание, совершение.
9Лавсаик – книга о египетских подвижниках, составленная в 420 г. епископом Еленопольским Палладием и адресованная некоему Лавсу, придворному императора Феодосия Младшего (отсюда ее название).
10То есть святое Евангелие.
11Псалмопевец и царь Давид.

Через сокрушение сердечное человек делается послушным заповедям, освобождается от зла, приобретает добродетели и притом восходит в покой свой. Зная сие, и святые вся-чески старались смиренною жизнью соединить себя с Богом. Ибо были некоторые боголюбивые люди, которые по святом крещении не только пресекли действия страстей, но восхоте-ли победить и самые страсти и быть бесстрастными, каковы были святые Антоний и Пахомий и прочие богоносные отцы. Они имели благое намерение очистить самих себя, как гово-рит Апостол, от всякия скверны плоти и духа (2 Кор. 7, 1), ибо знали, что сохранением заповедей, как мы уже сказали, очищается душа и, так сказать, очищается ум, и прозревает, и приходит в естественное состояние; ибо заповедь Господня светла, просвещающая очи (Пс. 18, 9). Они поняли, что, находясь в мире, не могут удобно совершать добродетели, и измыслили себе особенный образ жизни, особенный порядок провождения времени, особенный образ действования, — словом, монашеское житие, и начали убегать от мира и жить в пустынях, подвизаясь в постах, в бдениях, спали на голой земле и терпели другое злострадание, совершенно отрекались от отечества и сродников, имений и приобретений: одним словом, распяли себя миру. И не только сохранили заповеди, но и принесли Богу дары; и объясню вам, как они это сделали.

Заповеди Христовы даны всем христианам, и всякий христианин обязан исполнять их; они, так сказать, дань, должная царю. И кто, отрекающийся давать дани царю, избег бы наказания? Но есть в мире великие и знатные люди, кото-рые не только дают дани царю, но приносят ему и дары: таковые сподобляются великой чести, великих наград и достоинств. Так и отцы: они не только сохранили заповеди, но и принесли Богу дары. Дары же сии суть девство и нестяжание. Это не заповеди, но дары; ибо нигде не сказано в Писании: не бери жены, не имей детей. Так же и Христос, говоря: продаждь имение твое (Мф. 19, 21), не дал этим заповеди; но когда приступил к нему законник и сказал: Учителю благий, что благо сотворю, да имам живот вечный, Христос отвечал: ты знаешь заповеди: не убий, не прелюбодействуй, не укради, не лжесвидетельствуй на ближнего своего и прочее. Когда же тот сказал: вся сия сохраних от юности моея, Господь присовокупил: аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим и так далее (Мф. 19, 21). Он не сказал: продай имение твое, как бы повелевая, но советуя, ибо слова: аще хощеши, не суть слова повелевающего, но советующего.

Итак, как мы сказали, отцы принесли Богу, вместе с иными добродетелями, и дары: девство и нестяжание и, как мы упомянули прежде, распяли себе мир. Но потом подвизались распять и себя миру, как говорит апостол: мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6, 14). Какое же между этим различие? Как мир распинается человеку и человек миру? Когда человек отрекается от мира и делается иноком, оставляет родителей, имения, приобретения, торговлю, даяние другим и приятие от них, тогда распинается ему мир, ибо он отверг его. Это и значат слова апостола: мне мир распяся; потом он прибавляет: и аз миру. Как же человек распинается миру? Когда, освободившись от внешних вещей, он подвизается и против самых услаждений, или против самого вожделения вещей и против своих пожеланий, и умертвит свои страсти, тогда и сам он распинается миру и сподобляется сказать с апостолом: мне мир распяся, и аз миру.

Отцы наши, как мы сказали, распяв себе мир, предались подвигам и распяли и себя миру; а мы думаем, что распяли себе мир потому только, что оставили его и пришли в монастырь; себя же не хотим распять миру, ибо любим ещё наслаждения его, имеем ещё пристрастие к снедям, к одеждам; если у нас есть какие-нибудь хорошие рабочие орудия, то мы пристрастны и к ним, и позволяем какому-нибудь ничтожному орудию произвести в нас оное мирское пристрастие, как сказал авва Зосима. Мы думаем, что, вышедши из мира и придя в монастырь, оставили всё мирское; но и здесь ради ничтожных вещей исполняем пристрастия мирские. Это про-исходит с нами от многого неразумия нашего, что, оставив великие и многоценные вещи, мы посредством каких-нибудь ничтожных исполняем страсти наши; ибо каждый из нас оставил то, что имел: имевший великое оставил великое, и имевший что-нибудь, и тот оставил, что имел, каждый по силе своей. И, приходя в монастырь, как я сказал, маловажными вещами исполняем пристрастие наше. Однако мы не должны так делать; но как мы отреклись от мира и вещей его, так должны отречься и от самого пристрастия к вещам и знать, в чём состоит сие отречение, и зачем мы пришли в монастырь, и что значит одеяние, в которое мы облеклись; должны сообразоваться с ним и подвизаться подобно отцам нашим.

Одеяние, которое мы носим, состоит из мантии, не имеющей рукавов, кожаного пояса, аналава и куколя, а всё это суть символы. И мы должны знать, что означают символы одеяния нашего. Итак, для чего мы носим мантию, не имеющую рукавов? Между тем как все другие имеют рукава, мы почему не имеем их? Рукава суть подобие рук, а руки принимаются для обозначения действия. Итак, когда приходит нам помысел сделать что-либо руками ветхого нашего человека, как например: украсть или ударить и вообще сделать руками нашими какой-либо грех, то мы должны обратить внимание на одеяние наше и вспомнить, что не имеем рукавов, то есть не имеем рук, чтобы сделать какое-либо дело ветхого человека. Притом мантия наша имеет и некоторый знак багряного цвета. Что же значит сей багряный знак? Каждый царский воин имеет на своей епанче багряницу. Ибо так как царь носит багряную одежду, то и все воины его нашивают на епанчи свои багряницу, то есть отличие царское, чтобы по этому узнавали их, что они принадлежат царю и ему служат. Так и мы носим багряный знак на мантии нашей, показывая, что мы стали воинами Христовыми и что обязаны терпеть все страдания, какие Он претерпел за нас. Ибо когда Владыка наш страдал, то Он был одет в багряную ризу, во-первых, как царь, ибо Он есть Царь царствующих и Господь господствующих, потом же и как поруганный оными нечестивыми людьми. Так и мы, имея багряный знак, даём обет, как я сказал, переносить все страдания Его. И как воин не должен оставлять службы своей для того, чтобы сделаться земледельцем или купцом, ибо иначе он лишится своего сана, как говорит апостол: никто же воин бывая обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет (2 Тим. 2, 4.); так и мы должны подвизаться и не заботиться ни о чём мирском, и служить единому Богу, дабы, как сказано, быть девою, прилежно занятою своим делом и безмолвною (2 Кор. 11, 2).

Есть у нас и пояс. Для чего же мы носим его? Пояс, который мы носим, есть символ, во-первых, того, что мы готовы на дело: ибо каждый, желающий что-либо делать, сперва опоясывается и потом начинает дело, как и Господь говорит: да будут чресла ваша препоясана (Лк. 12, 35); во-вторых, для того, что как пояс взят от мёртвого тела, так и мы должны умертвить похоть нашу. Пояс носится на чреслах наших, где находятся и почки, в которых, как говорят, заключается похотная часть души, и это-то есть сказанное апостолом: умертвите… уды ваша, яже на земли, блуд, нечистоту и прочее (Кол. 3, 5).

Имеем также и аналав, который полагается на плечах наших крестообразно. А это значит, что мы носим на раменах наших знамение креста, как говорит Господь: возмет крест свой, и по Мне грядет (Мк. 8, 34). Что же есть крест? Не что иное, как совершенное умерщвление, которое совершается в нас верою во Христа. Ибо вера, как сказано в Отечнике, устраняет всегда препятствия и делает для нас удобным тот подвиг, который ведёт нас к таковому совершенному умерщвлению, то есть к тому, чтобы человек умер для всего мирского. И если он оставил родителей, то пусть подвизается и против пристрастия к ним; также, если кто отрекся от имений и приобретений и вообще от какой-либо вещи, то он должен отречься от самого пристрастия своего к ней, как мы уже сказали; в этом именно и состоит совершенное отречение.

Надеваем мы и куколь, который есть символ смирения. Куколи носят малые и незлобивые младенцы, а человек совершеннолетний куколи не носит: мы же носим его для того, чтобы младенчествовать злобою, как сказал апостол: не дети бывайте умы: но злобою младенствуйте (1 Кор. 14, 20). Что же значит младенчествовать злобою? Незлобивый младенец, если будет обесчещен, не гневается и, если почтён будет, не тщеславится. Если кто возьмёт принадлежащее ему, он не печалится, ибо младенчествует злобою, и не мстит за оскорбления, и не ищет славы. Куколь есть также подобие благодати Божией, потому что как куколь покрывает и греет главу младенца, так и благодать Божия покрывает ум наш, как сказано в Отечнике: «Куколь есть символ благодати Бога, Спасителя нашего, покрывающей наше владычественное (то есть ум) и охраняющей наше о Христе младенчество от демонов, старающихся всегда противиться нам и низвергать нас».

Вот мы имеем около чресл наших пояс, который означает умерщвление бессловесной похоти, и на плечах аналав, то есть крест. Вот и куколь, который есть символ незлобия и младенчества о Христе. Итак, будем жить сообразно с одеянием нашим, чтобы, как сказали отцы, не оказалось, что мы носим чуждое одеяние, но как мы оставили великое, так оставим и малое. Мы оставили мир, оставим и пристрастие к нему. Ибо пристрастия, как я сказал, и маловажными, и обыкновенными вещами, не стоящими никакого внимания, опять привязывают нас к миру и соединяют с ним, а мы не разумеем этого. Поэтому, если мы хотим совершенно измениться и освободиться от мира, то научимся отсекать хотения наши, и таким образом мало-помалу, с помощью Божией, мы преуспеем и достигнем бесстрастия. Ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли, и поистине от этого человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. И как человек, который идёт путём, найдя на нём жезл и взяв его, с помощью этого жезла проходит большую часть пути своего, — так бывает и с тем, кто идёт путём отсечения своей воли. Ибо отсечением своей воли он приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божией, и в совершенное бесстрастие. Можно и в краткое время отсечь десять хотений своих. И скажу вам, как это.

Положим, что кто-нибудь, пройдя небольшое расстояние, увидел что-либо и помысел говорит ему: «Посмотри туда». А он отвечает помыслу: «Истинно не стану смотреть», и отсекает хотение своё, и не смотрит. Или встречает празднословящих между собою, и помысел говорит ему: «Скажи и ты такое-то слово», а он отсекает хотение своё и не говорит. Или говорит ему помысел: «Пойди, спроси повара, что он варит», а он нейдёт и отсекает хотение своё. Он видит что-нибудь, и помысел говорит ему: «Спроси, кто принёс это», а он отсекает хотение своё и не спрашивает. Отсекая же таким образом свою волю, он приходит в навык отсекать её и, начиная с малого, достигает того, что и в великом отсекает её без труда и спокойно, и достигает наконец того, что вовсе не имеет своей воли, и что бы ни случилось, он бывает спокоен, как будто исполнилось его собственное желание. И тогда, как он не хочет исполнять свою волю, оказывается, что она всегда исполняется. Ибо кто не имеет своей собственной воли, для того всё, что с ним ни случается, бывает согласно с его волею. Таким образом выходит, что он не имеет пристрастия, а от беспристрастия, как я сказал, приходит в бесстрастие. Видите ли, в какое преуспеяние мало-помалу приводит отсечение своей воли? Его же да дарует нам достичь Господь Своей благодатью и милостью, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.